На свете мало народов и даже отдельно взятых людей, которым нравится дьявол. Тем не менее, он приковывает к себе всеобщее внимание. Можно даже сказать, что еще меньше тех, кто к нему совершенно равнодушен. Разумеется, в большинстве случаев интерес к дьяволу возбуждается естественным любопытством или благоразумным стремлением разобраться в том, откуда грозит опасность. Но есть и люди, желающие понять его из любви к истине, то есть воспринимающие его как явление окружающего мира, подлежащее изучению, как и всякое другое. Недаром еще полтора столетия назад была издана Генри Кернотом (Henry Kernot) целая “Bibliotheca diabolica” («Дьявольская библиотека»), насчитывавшая около 700 томов, которые так или иначе затрагивали связь человеческой души с силами преисподни.
Давно замечено, что среди народов, достигших высокого уровня благоденствия и цивилизованности, нет ни одного, который не знал бы решительного и могущественного дьявола. Но в том, что касается его личности, представления варьируются в весьма широких пределах. Некоторые даже изображают дьявола в женском образе. Так, у индусов худшим из дьяволов является Дурга, супруга Шивы. Но кто поверит, что муж за проступки жены не отвечает вовсе? Слава богу, что женщин-дьяволов не так уж и много. Иначе где было бы взять для каждой достойную пару? Не говоря уже о том, что они вряд ли позволили бы святому Дунстану схватить их щипцами за нос или Мартину Лютеру проследить, как таскают орехи и щелкают их прямо у изголовья его кровати.
Одним из первых литературных дьяволов был персонаж английской мистерии времен Эдуарда II «Адские муки» (“Harrowing of Hell”). Он был вполне уравновешенным индивидом с весьма прагматическими наклонностями, что легко угадывается по его «портрету». Не чуждый удовольствия и с деловой сметкой, этот дьявол обладал, судя по коленям и пяткам, и другими достоинствами. Он стойко противился визиту Христа в его владения, так как не хотел, чтобы тот увидел, в какие игры там играют.
Но английский дьявол относительно молод. Гораздо старше него египетский Князь Тьмы, который не скачет вокруг, любуясь собой, а стоит невозмутимо с огромной «клешней» (инструментом вроде пинцета) в руках и символическими вилами на голове. С вываливающимся языком и демонстративно злобным оскалом, он служит лучшим стимулом, побуждающим людей к добрым делам и честным поступкам.
Еще один старинный дьявол – сингальский. Это «живчик», сидящий верхом на лошади. Если сравнить ее размеры с габаритами наездника, можно представить, как туго ей приходилось в земной жизни. У него две головы с торчащими изо рта зубами, а на нем – своеобразная накидка из змей. Любой грешник должен трепетать при виде такого монстра. Так что после него тот, что явился Мартину Лютеру, может показаться безобидным или даже дружелюбным.
Самым интеллектуальным из дьяволов был, по-видимому, преданный друг доктора Фауста. Невзирая на зловещее выражение лица и грозную поступь, он был галантен и учтив и, без сомнения, обречен на успех во всех своих начинаниях. Кто мог устоять перед его ухоженными ногтями или вкрадчивыми манерами? Необязательно быть Маргаритой, чтобы поддаться, когда тебя искушает столь изысканный дьявол.
В ходульном представлении дьявол выглядит как нечто абсолютно черное. Между тем старинная пословица справедливо гласит, что он никогда не бывает так черен, как его малюют. В истории литературы встречались и белые, и голубые дьяволы. Более того, среди них были веселые и танцующие. А на сцене в их черное одеяние нередко вкрапливался красный цвет. Но, несмотря на многообразие внешнего облика и личностных качеств, приписываемых дьяволу, в одном согласны почти все: чтобы обедать с ним, нужно иметь длинную ложку и при этом – все равно! – быть настороже. Ибо его вилы всегда могут оказаться длиннее любой ложки, сделанной человеком.
Как бы то ни было, на этом лучше поставить точку и не углубляться дальше в тонкости «дьяволиады». Ибо сказано: «Поговоришь о дьяволе – и он либо явится сам, либо даст о себе знать». А это совсем не то, чего бы хотелось больше всего.
[1] Перевод А. Э. Петросяна.