А. Э. Петросян
06.01.2008
Кто не слышал о том, как один из супругов не просто доминирует в семье, но и ведет себя по отношению к другому, как безжалостный и почти невменяемый тиран? И дело даже не в том, что ограничивается свобода и унижается достоинство личности. Жесткость, с которой обставляются при этом отношения господства и подчинения, обычно выглядит нелепой, лишенной всякого разумного смысла. И, тем не менее, она становится главным стержнем существования семьи. Любые попытки смягчить диктатуру «старшего» супруга приводят лишь к ее разрушению.
Может показаться, что это свойственно только темным, невежественным людям. Что же касается крупных личностей, то они по идее не должны опускаться до такого уровня. Ведь просвещенный ум и масштабный взгляд на мир способствуют «правильному» отношению к окружающим и тем более близким людям. Между тем у великих такое встречается едва ли не чаще и даже в более уродливой форме, нежели в обычной, малообразованной среде. Если верить Ф. Достоевскому, крупная личность способна на гораздо большие извращения человеческой природы – уже хотя бы в силу глубины и многосторонности своего таланта.
Наглядным примером семейной тирании является фигура великого А. Эйнштейна. Будучи уже создателем теории относительности и отцом двух сыновей – Ганса-Альберта и Эдуарда, – он в 1914 г. издал и повесил на стену приказ о том, как надлежало вести себя его супруге. Там, в частности, говорилось:
«A. Ты должна следить за тем, чтобы мои костюмы и нижнее белье всегда были в полном порядке; трижды в день – час в час – приносить еду в мою комнату. Уборка в спальне обязательна, а на рабочем столе ни до чего нельзя дотрагиваться.
- Ты не должна просить разрешения сидеть со мной рядом. Недопустимы никакие пожелания о совместных прогулках или поездках.
- Исключены какие бы то ни было любовные объяснения и малейшие упреки. На любой зов следует являться немедленно. Ты должна покидать спальню или рабочий кабинет по первому моему требованию. Ты не должна позволять себе унижать или оскорблять меня перед детьми ни словом, ни делом».
Жена Эйнштейна, как могла, соблюдала этот своеобразный кодекс. Однако годы шли, и она начала уставать. Естественно, росли частота и серьезность нарушений. Наказание было неотвратимым – развод.
Новая супруга ученого – его кузина Эльза, с которой он сочетался законным браком в 1919 г., – оказалась в точно таком же положении. Она была вынуждена безропотно повиноваться своему повелителю. И если бремя ее оказалось не столь тяжелым, как у предшественницы, то лишь потому, что теперь годы «работали» в обратную сторону. Хватка стареющего Эйнштейна постепенно ослабевала, и «диктатура» становилась все более рыхлой.
Однако наивно думать, что великий человек может выступать только в роли «старшего» супруга. Нередко он из субъекта тирании превращается в ее объекта. И тогда ему приходится спасаться от нее, с головой уходя в то дело, которому приходится служить. Кто знает, не в этом ли кроется одна из причин его успеха.
Знаменитый американский президент А. Линкольн был провинциальным адвокатом и, казалось бы, не собирался в большую политику и уж тем более не стремился достичь в ней «звездных» высот. Но его семейная жизнь была невыносимой и причиняла нестерпимые муки. Сварливая жена не просто докучала ему пустой болтовней и нескончаемыми попреками. Она применяла и меры физического воздействия: выплескивала кофе в лицо, швыряла в него разные предметы – от картошки до книг, – била метлой. Выгнать мужа из дому не было для нее чем-то из ряда вон выходящим. И даже по незначительным поводам дело могло дойти до членовредительства. Как-то, возмутившись тем, что Линкольн недостаточно расторопно развел в камине огонь, жена сунула ему в лицо деревяшку и поранила нос, так что пришлось налепить на него пластырь. Неудивительно, что в конце концов это так надоело незадачливому мужу, что он стремился проводить дома как можно меньше времени. Так и пришло к нему увлечение политикой.
Свое отношение к семейной жизни и собственному горькому опыту Линкольн красноречиво выразил, подписывая решение о помиловании молодого солдата, бежавшего из армии, чтобы жениться на любимой девушке. «Это будет для него самым жестким наказанием, – заметил умудренный жизнью президент. – Пройдет годик, а то и меньше, и он сам пожалеет, что его помиловали». Для человека естественно переносить свой личный опыт на других людей, и Линкольн в этом смысле не являлся исключением.
Чему учат эти две диаметрально противоположные истории?
При всех различиях их роднит одно – в обоих случаях великий человек, будь он господствующей или страдающей стороной, не только не потерялся в обстановке семейной тирании, но именно благодаря ей и стал великим. Эйнштейн получил крепкий тыл, безмятежные житейские условия, которые и стали опорой в его научном восхождении, а Линкольн – толчок, без которого он вряд ли двинулся бы навстречу своему призванию. Вот и суди после этого, что делать с семейной тиранией – бороться с ней или культивировать ее?