Часто говорят: красота дается богом (природой), – подразумевая, что ее можно разглядеть чуть ли не при рождении. Это весьма наивное, хотя и укорененное заблуждение. И дело не только и не столько в том, что лицо младенца лишь в редких случаях может показаться красивым кому бы то ни было, кроме родителей или дедушек и бабушек. Гораздо важнее, что оно существенно меняется в течение жизни своего хозяина, переходя из одной «категории» в другую.
Так, личико, миловидное в детстве, может становиться отталкивающим по мере взросления. В то же время, подчас откровенные дурнушки, расцветая, превращаются в писаных красавиц. А некоторые лица приобретают благородные очертания только к старости.
Но среди всех человеческих типов особо выделяется тот, который из «гадкого утенка» превращается в «прекрасного лебедя», а затем, в пожилом возрасте, утрачивая жизненный тонус, остается с «бесцветным», мало что выражающим и даже каким-то равнодушным к окружающему миру лицом. Естественно, оно уже никому не внушает восхищения, не говоря уже о какой-то магической притягательности. Все, что такое лицо может вызвать, – это в лучшем случае сожаление и сочувствие.
Речь идет в данном случае не просто об увядании. При вступлении в стадию зрелости (ближе к 50 годам) такой человек, прошедший через бурную молодость (от 25 до 45 лет), обычно «выдыхается» и испытывает внутреннее опустошение. В результате на лице возникает печать отчуждения. И бывает трудно поверить, что это лицо было способно приковывать к себе влюбленные взгляды огромного множества людей. И это для его хозяина настоящая трагедия – особенно если учесть, как долго и мучительно он шел к своей красоте и как бесшабашно упивался ею, пока был полон свежести и сил.
Для примера не нужно далеко ходить. Обратимся к знаменитой американской актрисе Мэрилин Монро, которая считается одним из эталонов красоты XX века. Она принадлежит к числу тех женщин, которые, вырастая «замухрышками», лет в 25 вспыхивают ослепительной красотой, вобравшей в себя, прежде всего, их жизненный порыв и открытость миру, а затем, растратив энергию и интерес к жизни, не угасают постепенно, а как бы сдуваются, сохраняя на лице мало следов от былой красоты.
Всмотримся в фотографию 17-летней Нормы Джейн. Даже при большом желании трудно назвать ее улыбку очаровательной, а лицо – привлкательным. В нем недостает искренности, и сквозь улыбку проскальзывают «колючки». Глаза светятся, но тон их слишком холодный, чтобы им можно было поверить.
Проходит три года – и выражение лица 20-летней
фотомодели уже гораздо мягче. Она не ощетинивается, а готова к общению с миром. Более того, в ее глазах – предчувствие чего-то таинственно-радостного, ожидание добрых перемен в судьбе. Тут можно заметить первые проблески красоты, которая впоследствии завоюет весь мир.
Но только 27-летняя кинозвезда Мэрилин Монро, которая соединяет уверенность в себе с почти вызывающей чувственностью, выглядит по-настоящему красивой. Ее лицо выдает хрупкую, но смелую личность, готовую к встрече со своей 
судьбой. Можно даже сказать, что красота актрисы – не в самом ее лице, а в его выражении, в том, как оно передает ее внутренний настрой, раскрывает душу.
В последние годы жизни красота начала покидать Мэрилин. Некоторые убеждены, что дело в выпивке, наркотиках и вообще неумеренном образе жизни. Дескать, под таким грузом никакая красота не выдержит. В действительности же все обстояло наоборот.
Допускаемые актрисой излишества были скорее ее реакцией на уходящую красоту. Осознание того, что она развеивается, и ее ничем не удержать, вызывало у Мэрилин панику, и она, не в силах справиться с этим вызовом, пыталась хотя бы отрешиться от него, отгородиться от терзающего ее чувства утраты каким-то чудом приобретенного волшебства.
Но это было неизбежностью, стихией. Монро столь же нелепо обвинять в том, что она протранжирила свою красоту, сколь и ставить в заслугу ее обретение. Как жизнь отметила печатью красоты лицо Нормы в середине ее третьего десятка, так и должна была стереть эту печать в конце пятого. И именно предчувствие неотвратимой утраты и приблизило развязку.
Чтобы убедиться в том, что такое развитие событий было неминуемым, достаточно взглянуть на портрет старшей сестры Монро – Бернис Миракл, которая чрезвычайно близка к ней по «типажу». В возрасте 74 лет, будучи по-прежнему удивительно похожей на саму Мэрилин, она не просто не сохранила признаков особой красоты. Создается впечатление, что она, лишившись жизненного порыва и уверенности в себе, снова превратилась в ту «замухрышку», какой была в детстве и юности. А значит, как ни кощунственно это звучит, Мэрилин повезло, что она не дожила до пожилого возраста. Ибо каждый раз, видя в зеркале изменения, произошедшие с ее лицом, она испытывала бы мучительные страдания, которые отравляли бы ее существование.